Как открывали памятник «Родина-Мать» в Киеве. Реальная история

Величественный памятник «Родина-мать», который находится на Печерских холмах над Днепром, знает вся Украина. Это, безусловно, огромное сооружение, которое требует много объединенных усилий конструкторов, инженеров, рабочих и вообще всех — всех, причастных к созданию памятника. При этом, открытие памятника связано с одной интересной историей, о которой мало, кто знает

Открыл Музей Великой Отечественной войны, в котором находится памятник, Л. И. Брежнев. Это было 9 мая 1981 года. С открытием этого комплекса связано несколько курьезных моментов, о которых говорил режиссер этого события Лев Лукашенко Силаев, режиссер, народный артист Украины.

«Весной 1981 года в киеве с интересом наблюдали за завершением строительства музея Великой Отечественной войны. Особый интерес вызвала возвышающаяся над музеем огромная несуразная фигура Родины-матери». Открытие музея намечалось на 9 Мая. Распоряжение Министра культуры был назначен автором сценария и главным режиссером ритуала торжественного открытия комплекса.

В начале марта меня пригласили в центральный комитет КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ, где на самом высоком уровне, была дана установка — создать праздник, «которого не было». Денег не было, нельзя жалеть, вызывать любые команды, использовать войска, авиации, речного флота, в общем, все, что посчитаю нужным. В конце разговора я понял, чем обусловлен такой размах — на открытие ожидается приезд Леонида Ильича Брежнева и руководителей всех республик СССР.

Началась работа над сценарием. Несколько раз мне пришлось его переделать: дополнения, снова и снова сообщать руководству. Наконец, сценарий был принят и большая постановочная группа приступила к его реализации. Территория, на которой должно было происходить действие, была огромная. В театрализованном спектакле планировалось использовать более пяти тысяч солдат-факелоносцев (факелов были заказаны в Германии), самолеты досааф, речных флот, прожекторную роту (ее привезли из Крыма), несколько ансамблей, духовых оркестров, спортсменов и лучшие художественные силы республики.

Начинался праздник освещение огонь в ритуальной чаше, для чего был приглашен мой друг генерал авиации дважды Герой Советского Союза Владимир Дмитриевич Лавриненков. Лавриненков должен зажечь факел от Вечного Огня, взять его на эвакуаторе в чашу, по специальной лестнице на газоне встать и направить горелку к краю миски, как бы разжечь огонь (на самом деле, в этот момент огонь зажигался автоматически изнутри). Проведение этого участка (автоматического включения), я поручил одному из моих помощников. Последней точкой праздника был задуман так: под горой среди деревьев был заготовлен шар, который, когда стемнеет, он должен был поднять в небо огромное красное полотно с изображением В. И. Ленина и в нужный момент прожектористы посветлеют.

Рекомендовал я этот эпизод еще одного полузащитника и, к сожалению, не успел сам все проверить. Только потом я узнал, что воздушный шар не удалось найти, поэтому использовал обычный метеорологический зонд с белой глянцевой резины, к которому почти строго привязан полотнище с Лениным. Сказать мне это в деталях, потому что этот эпизод был одним из многих сюрпризов в этот особенный день.

Начались долгие утомительные репетиции. Он вел их с крыши холле музея, с которого хорошо было видно все, что происходит. На одной из последних репетиций неожиданно приехал Владимир Васильевич Щербицкий. С ним были командующий Киевского округа генерал Герасимов и первый секретарь Киевского горкома КП Украины Ельченко. Приближается, Щербицкий спросил, как идут дела. Я сказал ему, что все идет по плану. Потом Владимир Васильевич спросил, где лучше построить трибуну для гостей. Я посоветовал ничего не строить, а просто сделать полы и перила на том месте, где мы стоим.

Во — первых- отличная видимость, во-вторых, можно подкинуть Брежнева прямо к трибуне вверх по дороге. Это предложение мне очень понравилось Щербицкому. Перед их отъездом я предложил, чтобы на трибуну клали бинокли, чтобы посетители могли хорошо рассмотреть удивительную панораму строительства на Левом берегу. Щербицкий назвал меня хорошая работа и поручил Герасимову дать соответствующее распоряжение.

Наступил праздничный день. Все было наготове: бронетранспортер с Лавриненковым стал Вечного Огня, тысячи факелоносцев находятся на склонах горы, на фарватере стояли лодки, в небе самолеты, люди ждали команды, прожектористы находятся на набережной. Для правого и левого берега, были установлены средства для фейерверков. Я вместе со своим подключением, солдатом-узбеком, он стоял на лестнице, справа от входа в музей, примерно в десяти метрах от трибуны. Ждем!

Ко мне пришли работники горкома партии, участвующие в совещании Брежнева на вокзале и рассказали о первом курьезе: когда Леонид Ильич шел к машине, на расстеленной ковровой дорожке, сильный порыв ветра забил путь ему на голову, и если бы не сопровождающие, он бы упал.

Сказал, что настроение у Брежнева очень плохо, и, что, быть может, только завтрак улучшит его. Между тем, на трибуне стали появляться гости: Устинов, Рашидов, Романов и другие. По радио сообщили, что машина с Брежневым, она уехала в Музей. Я дал команду Лавриненкову зажечь факел и передать на точку отсчета, по расчетам это должно было занять 7-8 минут.

На верхней дороге появился из черных автомобилей. Из первой вышли Брежнев и Щербицкий, за ними большая группа гостей. Когда Брежнев вошел на трибуну, я понял, что завтрак был: лицо было фиолетовый цвет, но не улучшил ее настроения. Он что-то раздраженно говорил Щербицкому и тщательно осматривался по сторонам. Ельченко, стоя на краю трибуны дал мне сигнал к старту.

Появились сообщения. Я посмотрел на точку, где должен был быть бронетранспортер, и мне стало не по себе: конвейера там не было. На мой вопрос, помощник по рации, он ответил, что на полпути ветер задул факел, и они решили вернуться в Вечный Огонь: ведь, неудобно, на глазах у зрителей, зажгите факел спичками. В общем, логично, но что мне делать?!!

Секунды тянулись для меня как минуты. В конце концов, появился бронетранспортер и с ходу пошел в чашу. Однако, почему то БТР, не останавливаясь, объехал основание памятника и спрятался за ним. Мне не оставалось ничего другого, как дать сигнал, включить огонь. Вот, это слишком символичным было зажжение.

Официальная часть открытия прошла нормально, после чего по сценарию начал наружный осмотр скульптур. Брежнева мы поехали на машине, а все гости пошли по лестнице вниз с трибуны, у основания которой стоял. Идущий впереди Романа, споткнулся и чуть не упал. Устинов наткнулся на Романова, и оба оказались на четвереньках. Встав на ноги, Устинов громко говорил: «Хохлы…бля, лестницы, как правило, сделать не удается». Мой радист удивленно спросил: «Кто этот генерал, что так ругается?» «Остановись и тихо. Это ваш самый большой начальник — Министр обороны!» — я шепчу ему я.

После экскурсии гости вернулись на трибуну, и начался концерт, который прекрасно продолжил. Гости и зрители хорошо принимали артистов. Только, Леонид Ильич безучастно смотрел на все, что происходит. На улице совсем стемнело, я дал команду медленно поднимать флаг, началось самое главное: финал концерта.

Появились торжественные фанфары, зажгли несколько тысяч факелов, которые начали двигаться по берегу, в соответствии с утвержденным и отрепетированному рисунке. Взлетели фонтаны фейерверка на военных кораблях и на противоположном берегу. Зрелище было удивительным. Однако, пришло время, чтобы поставить последнюю точку.

«Прожектор» на флаг» — я дал команду прожекторной роты. И здесь произошел последний интересный факт: на небе в светлых лучах военных фар появился какой-то большой белый блестящий продолговатый контейнер, напоминающий известную мужскую часть тела. Прожектористы вместо знамени осветили сам зонд. На площади начался истерический смех. Смеялись и на трибуне. Даже Брежнев улыбнулся и махнул от Щербицкого, который пытался ему что-то объяснить. Не смеялся только Ельченко. Наконец, прожектористы поняли и перевели свет из баллона на флаги с Лениным. Долго после этого не поручали проводить ответственные мероприятия».

Источник

Строительство и ремонт